Неточные совпадения
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с
большою похвалою об Ланкастеровой
школе [Ланкастерова
школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
Я вас обрадую: всеобщая молва,
Что есть проэкт насчет лицеев,
школ, гимназий;
Там будут лишь учить по-нашему: раз, два;
А книги сохранят так: для
больших оказий.
— Ну вот, я очень рад или, напротив, очень не рад, что сошелся со Спенсером; только это я давно знаю.
Школы не помогут, а поможет такое экономическое устройство, при котором народ будет богаче, будет
больше досуга, — и тогда будут и
школы.
«Эту
школа испортила
больше, чем Лидию», — подумал Клим. Мать, выпив чашку чая, незаметно ушла. Лидия слушала сочный голос подруги, улыбаясь едва заметной улыбкой тонких губ, должно быть, очень жгучих. Алина смешно рассказывала драматический роман какой-то гимназистки, которая влюбилась в интеллигентного переплетчика.
— Жить я здесь
больше не могу.
Школу я передаю Лизе…
Среда, в которой он вращался, адвокаты с
большим самолюбием и нищенской практикой, педагоги средней
школы, замученные и раздраженные своей практикой, сытые, но угнетаемые скукой жизни эстеты типа Шемякина, женщины, которые читали историю Французской революции, записки m-me Роллан и восхитительно путали политику с кокетством, молодые литераторы, еще не облаянные и не укушенные критикой, собакой славы, но уже с признаками бешенства в их отношении к вопросу о социальной ответственности искусства, представители так называемой «богемы», какие-то молчаливые депутаты Думы, причисленные к той или иной партии, но, видимо, не уверенные, что программы способны удовлетворить все разнообразие их желаний.
— Как все это странно… Знаешь — в
школе за мной ухаживали настойчивее и
больше, чем за нею, а ведь я рядом с нею почти урод. И я очень обижалась — не за себя, а за ее красоту. Один… странный человек, Диомидов, непросто — Демидов, а — Диомидов, говорит, что Алина красива отталкивающе. Да, так и сказал. Но… он человек необыкновенный, его хорошо слушать, а верить ему трудно.
— Вообще эта
школа —
большая заслуга вашей родительницы пред городом, — почтительно сказал ротмистр Попов и тем же тоном спросил: — А вы давно знакомы с Кутузовым?
Представители этой
школы совершенно искренно проповедуют, что чем
больше уничтожать обывателей, тем благополучнее они будут и тем блестящее будет сама история.
Только стал он из
школы приходить больно битый, это третьего дня я все узнал, и вы правы-с;
больше уж в
школу эту я его не пошлю-с.
Он прислал А. Писарева, генерал-майора «Калужских вечеров», попечителем, велел студентов одеть в мундирные сертуки, велел им носить шпагу, потом запретил носить шпагу; отдал Полежаева в солдаты за стихи, Костенецкого с товарищами за прозу, уничтожил Критских за бюст, отправил нас в ссылку за сен-симонизм, посадил князя Сергея Михайловича Голицына попечителем и не занимался
больше «этим рассадником разврата», благочестиво советуя молодым людям, окончившим курс в лицее и в
школе правоведения, не вступать в него.
В полгода он сделал в
школе большие успехи. Его голос был voilé; [приглушенный (фр.).] он мало обозначал ударения, но уже говорил очень порядочно по-немецки и понимал все, что ему говорили с расстановкой; все шло как нельзя лучше — проезжая через Цюрих, я благодарил директора и совет, делал им разные любезности, они — мне.
Несколько дней я не ходил в
школу, а за это время вотчим, должно быть, рассказал о подвиге моем сослуживцам, те — своим детям, один из них принес эту историю в
школу, и, когда я пришел учиться, меня встретили новой кличкой — вор. Коротко и ясно, но — неправильно: ведь я не скрыл, что рубль взят мною. Попытался объяснить это — мне не поверили, тогда я ушел домой и сказал матери, что в
школу не пойду
больше.
Я тоже начал зарабатывать деньги: по праздникам, рано утром, брал мешок и отправлялся по дворам, по улицам собирать говяжьи кости, тряпки, бумагу, гвозди. Пуд тряпок и бумаги ветошники покупали по двугривенному, железо — тоже, пуд костей по гривеннику, по восемь копеек. Занимался я этим делом и в будни после
школы, продавая каждую субботу разных товаров копеек на тридцать, на полтинник, а при удаче и
больше. Бабушка брала у меня деньги, торопливо совала их в карман юбки и похваливала меня, опустив глаза...
Деятельность этого нового земства главным образом выразилась в развитии народного образования. В уезде
школы открывались десятками, а в
больших селах, как Суслон, были открыты по две
школы. Пропагандировал школьное дело Харченко, и ему даже предлагали быть инспектором этих
школ, но он отказался. Газета, типография и библиотека отнимали почти все время, а новых помощников было мало, да и те были преимущественно женщины, как Устенька.
В Медицинской
школе и в Ecole de droit ходили гораздо
больше, особенно на все практические занятия и в клиники.
И меня в первый раз повезла в
школу Гальванической роты (около Садовой)
большая барыня (но с совершенно бытовым тоном), сестра графини Соллогуб, А.М.Веневитинова, на которой когда-то Гоголь мечтал, кажется, жениться. Она ездила туда со своей девочкой, и мы втроем обучали всякий народ обоего пола.
Два с лишком года моего казанского студенчества для будущего писателя не прошли даром; но
больше в виде
школы жизни, чем в прямом смысле широкого развития, особенно такого, в котором преобладали бы литературно-художественные интересы.
К Тэну я взял рекомендательною записку от Фр. Сарсе, его товарища по выпуску из Высшей нормальной
школы. Но в это время я уже ходил на его курс истории искусств. Читал он в
большом"эмицикле"(полукруглом зале) Ecole des beaux-arts. И туда надо было выправлять билет, что, однако, делалось без всякого затруднения. Аудитория состояла из учеников
школы (то, что у нас академия) с прибавкою вот таких сторонних слушателей, как я. Дамы допускались только на хоры, и внизу их не было заметно.
А тем временем мой земляк и товарищ Балакирев, приобретая все
больше весу как музыкальный деятель, продолжал вести скромную жизнь преподавателя музыки, создал бесплатную воскресную
школу, сделался дирижером самых передовых тогдашних концертов.
Безумно думать, что какая-нибудь оккультная
школа или мистическая секта могут быть
больше Церкви, знать
больше, чем Церковь знает.
— Максим Николаич, барин из-под Славяносербска, в прошлом годе тоже повез своего парнишку в учение. Не знаю, как он там в рассуждении наук, а парнишка ничего, хороший… Дай бог здоровья, славные господа. Да, тоже вот повез в ученье… В Славяносербском нету такого заведения, чтоб, стало быть, до науки доводить. Нету… А город ничего, хороший…
Школа обыкновенная, для простого звания есть, а чтоб насчет
большого ученья, таких нету…. Нету, это верно. Тебя как звать?
Больше всего в этом виноват способ обучения, который и до настоящего времени практикуется в наших
школах.
Во все отпускные дни (а их теперь стало гораздо
больше после победы над Колосовым) он ходил в Третьяковскую галерею, Строгановскую
школу, в Училище живописи и ваяния или брал уроки у Петра Ивановича Шмелькова [Шмельков — талантливый рисовальщик.
Француз усовершенствовал наконец воспитание Юлии тем, что познакомил ее уже не теоретически, а практически с новой
школой французской литературы. Он давал ей наделавшие в свое время
большого шуму: «Le manuscrit wert», «Les sept péchés capitaux», «L’âne mort» [«Зеленая рукопись» (Гюстава Друино), «Семь смертных грехов» (Эжена Сю), «Мертвый осел» (Жюля Жанена) (франц.)] и целую фалангу книг, наводнявших тогда Францию и Европу.
Прошло пять лет с тех пор, как он принял на себя должность старшего учителя и заведывателя
школы; он делал втрое
больше, нежели требовали его обязанности, имел небольшую библиотеку, открытую для всего селения, имел сад, в котором копался в свободное время с детьми.
Учители NN-ской гимназии были, как это бывало в старину в наших
школах, люди
большею частию обленившиеся, огрубевшие в провинциальной жизни, отданные тяжелым материальным привычкам и усыпившие всякое желание знать что-нибудь.
Почти все наши старшие офицеры женаты; стало быть, если б даже не было помещиц (а их, по слухам, достаточно, и притом
большая часть принадлежит к числу таких, которым, как у нас в
школе говаривали, ничто человеческое не чуждо), то можно будет ограничиться и своими дамами.
Он помнит гостеприимство, которое вы оказывали ему, когда он к нам из
школы по праздникам хаживал, и еще недавно с
большим участием об вас расспрашивал.
Больше всё из столиц пишут:"
Школы, мол, устроивать надо!"а сами что-то и носу не показывают!
Газета помещалась на углу
Большой Дмитровки и Страстного бульвара и печаталась в огромной университетской типографии, в которой дела шли блестяще, была даже
школа наборщиков.
Слышал он еще в
школе, должно быть, что в народе разное суеверие
большую ролю играет: боятся это привидений и всякая там у них несообразность.
Тетя Анна решила открыть учебное заведение для мальчиков и девочек. Родные и друзья ссудили ее на это деньгами. Открыла. В учительницы были набраны не возможно лучшие, а самые несчастные, давно сидевшие без места, В ученики столько было напринято даровых, что и богатая
школа не выдержала бы. Конечно, через год-два пришлось дело прикрыть, и оно еще
больше прибавило долгов.
Но всякому, читавшему повести в журнале «Семья и
школа», хорошо известно, что выдающимся людям приходилось в молодости упорно бороться с родителями за право отдаться своему призванию, часто им даже приходилось покидать родительский кров и голодать. И я шел на это. Помню: решив окончательно объясниться с папой, я в гимназии, на
большой перемене, с грустью ел рыжий треугольный пирог с малиновым вареньем и думал: я ем такой вкусный пирог в последний раз.
Когда я был уже студентом, Конопацкие купили для своей
школы новый
большой дом на Калужской улице. В старом их доме открыла
школу для начинающих моя тетя, тетя Анна. Как-то был я у нее. Прощаюсь в передней и говорю...
— Театр — это цивилизующая сила, — ораторствовал Перекрестов, забравшись в дамскую уборную. — Она вносит в темную массу несравненно
больше, чем все наши университеты и
школы. Притом сцена именно есть та сфера, где женщина может показать все силы своей души: это ее стихия как представительницы чувства по преимуществу.
— Да, да!.. дело вообще не дурно идет! — говорил он. — То, что пан ведет в салонах, Свитка проводит в коммунах! я — и там, и сям, а
больше в казармах, то есть так себе, исподволь, в батарейной
школе, потому тут
большая осторожность нужна.
— Эка штука три рубля! — говорил он фыркая и задирая голову. — Оттого и сочувствует, что у Петра Петровича и у самого-то преподавание-то идет почитай что на тех же самых жандармственных принципах; а небойсь, кабы мы вели эту
школу, так нам бы кукиш с маслом прислал! Эта присылка только еще
больше все дело компрометирует.
Семинаристы через православную
школу получали формацию души, в которой
большую роль играет мотив аскетического мироотрицания.
Не случайно в русском нигилизме
большую роль играли семинаристы, дети священников, прошедшие православную
школу.
Ты хоть и
большой был «
школа», и мы с тобой, случалось, ссорились, а все-таки, надеюсь, ты не вспомнишь старика лихом! — прибавил с чувством директор, улыбаясь своей ласковой улыбкой.
От вокзала до Которосли, до Американского моста, как тогда мост этот назывался, расстояние
большое, а на середине пути стоит ряд одноэтажных, казарменного типа, зданий — это военная прогимназия, переделанная из
школы военных кантонистов, о воспитании которых в полку нам еще капитан Ярилов рассказывал.
Девяти лет отец отдал ее в театральную
школу, где на драму не обращалось внимания, а главным был балет. Танцевали целый день, с утра до вечера, и время от времени учениц посылали на спектакли
Большого театра «к воде».
Такие же люди, только добрее. Такие же мужики, в таких же свитках, только мужики похожи на старых лозищан, еще не забывших о своих старых правах, а свитки тоньше и чище, только дети здоровее и все обучены в
школе, только земли
больше, и земля родит не по-вашему, только лошади крепче и сытее, только плуги берут шире и глубже, только коровы дают по ведру на удой…
Сколько ей жить? Быть может, два дня, быть может, неделю — не
больше… Она хотела распорядиться по его совету, оставить на
школу там, что ли, или на что-нибудь такое. Но нельзя же так обращаться с ней!..
Тут он расспросил ее про размеры дела, про мануфактуры мужа и про ее суконную фабрику. О фабрике она говорила
больше и заохотила его посмотреть, и про свою
школу упомянула.
В городе всегда шумно и бестолково, даже ночь полна звуков. Поют песни, кричат, стонут, ездят извозчики, от стука их пролёток и телег вздрагивают стёкла в окнах. Озорничают мальчишки в
школе,
большие ругаются, дерутся, пьянствуют. Люди все какие-то взбалмошные — то жулики, как Петруха, то злые, как Савёл, или никчемные вроде Перфишки, дяди Терентия, Матицы… Сапожник всех
больше поражал Илью своей жизнью.
Дедушка Еремей купил Илье сапоги,
большое, тяжёлое пальто, шапку, и мальчика отдали в
школу. Он пошёл туда с любопытством и страхом, а воротился обиженный, унылый, со слезами на глазах: мальчики узнали в нём спутника дедушки Еремея и хором начали дразнить...
Фортунатов видит раз всех нас, посредников, за обедом: «братцы, говорит, ради самого Господа Бога выручайте: страсть как из Петербурга за эти проклятые
школы нас нажигают!» Поговорили, а мужики
школ все-таки не строят; тогда Фортунатов встречает раз меня одного: «Ильюша, братец, говорит (он
большой простяк и всем почти ты говорит), — да развернись хоть ты один! будь хоть ты один порешительней; заставь ты этих шельм, наших мужичонков,
школы поскорее построить».
— Скажите, пожалуйста, чем всего
больше озабочен! Что буржуазию выселяют из ее роскошных особняков и отводят их под народные дома, под пролетарские
школы и приюты! Какая трогательная заботливость!.. Вообще, необходимо обревизовать все эти выборы. Дело очень темное.